//
//
Куат Акижанов

«Экономическая мысль в Казахстане свелась к лоббированию приватизации»

В конце сентября экономист Куат Акижанов презентовал свою книгу «Финансовый капитализм и неравенство доходов в современной глобальной экономике». В ней он рассказывает о негативных последствиях программы экономических реформ, запущенной в развитых странах в 1980-е годы для борьбы с высокой инфляцией. Сейчас Акижанов работает над очередной книгой, в которой исследует судьбу похожих реформ в Казахстане. Власть поговорила с ним о том, что это были за реформы, как они ухудшили положение большинства казахстанцев и почему для решения многих проблем нужно кардинально пересмотреть образовательные программы по экономике.

Как вы пришли к теме неолиберализма, если говорить не об академической траектории, а о ваших личных интересах?

По образованию я юрист, но моя магистерская степень была связана с государственной политикой и политэкономией. Политэкономией я стал интересоваться гораздо раньше, примерно за 10 лет до начала магистратуры — я тогда еще работал на госслужбе. Я читал труды Тома Пикетти, Бранко Милановича и видел, что неравенство — важная и нечасто поднимаемая в Казахстане тема. Но заниматься ею хотелось не в русле экономического моделирования или эконометрики. Поэтому во время обучения я пришел к теме финансового капитализма.

Но у меня не было сухой прагматичной логики. Я пришел к этой теме потому, что наблюдал за всеми разрушительными процессами в Казахстане, в Центральной Азии, да и во всем мире. Даже изучая опыт США я понимал, что тенденции у нас похожи.

Я следил за реформами, которые проводили на постсоветском пространстве, и пытался разобраться в том, как они прошли и почему их было решено проводить именно так. Видя последствия, к которым они приводят, я часто упирался в то, что всему виной экономическое знание. Я много читал об экономике как науке, и исследователи писали, что с ней не все в порядке из-за доминирования в ней только одной школы — неоклассической.

А неравенство на постсоветском пространстве было продуктом как реформ, так и неоклассических знаний, из которых эти реформы выводились.

На постсоветском пространстве и во многих странах Восточной Европы после коллапса СССР использовалась одна модель реформирования экономик по рецепту Вашингтонского консенсуса. Она была направлена на приватизацию, дерегулирование рынка труда и финансового сектора, а также разрушение государства всеобщего благосостояния.

Может показаться странным, но на постсоветском пространстве государство всеобщего благосостояния тоже существовало. Для него были характерны определенные социальные гарантии, высокая занятость и производительность труда. Потом от этого было решено отказаться в пользу дерегулирования рынка труда, которое позволило массово сокращать людей без серьезных последствий, а также либерализации цен, резко ухудшившей материальное положение масс.

Рыночные реформы понимались очень некритично. Все свелось к тому, что для технократов стал важнее сам факт проведения реформ, а не то, для чего их проводили и к каким последствиям это приводило. Там было много политических моментов, но речь не идет о вселенском заговоре. Речь идет об общемировой неолиберальной программе, которую начали воплощать на Западе, а потом в странах Глобального Юга.

А как она появилась и выглядела в развитых частях мира?

Если посмотреть на экономики Великобритании и США, то до 1980-х годов они были вполне плановыми. Сдвиг в неолиберальную сторону начался в период резкого роста инфляции, хотя подготовка к этому началась еще в 1930-х. У интеллектуалов и отцов основателей неолиберализма — общества экономистов «Мон Пелерин» — был страх перед наступлением тоталитарного государства на общество. С одной стороны они видели СССР, проходивший в этот момент через сталинскую индустриализацию, а с другой — нацистскую Германию, ставшую смертельной угрозой для всего мира.

В каждой из этих стран о демократии говорить было смешно. Поэтому участники «Мон Пелерина» успешно эксплуатировали идею свободы. К примеру, у Милтона Фридмана, одного из его представителей, есть популярная политическая книга «Капитализм и свобода». Он изначально сигнализировал, что свобода связана только с капитализмом, что политические свободы не могут существовать без нерегулируемого рынка. То же самое с работой Фридриха фон Хайека «Дорога к рабству». У нее не было какого-то особого интеллектуального вклада в науку, но ни с того ни с сего в 1970-х годах эту работу начали превозносить.

Позиции Милтона и Хайека очень укрепила премия по экономике имени Альфреда Нобеля. Но на самом деле Альфред Нобель не упоминал в своем завещании экономику, он упомянул только физику, литературу, математику, химию, биологию и медицину. Премию по экономике же учредил Швейцарский центральный банк. А получать ее начали в основном сторонники неоклассической школы.

 

Какие политические события помогли «Мон Пелерину» и неоклассической школе стать популярными?

Они предложили решение кризису стагфляции 1970-х годов — это противоречивое состояние экономики, когда ее спад сочетается с быстро растущей инфляцией.

Но важно понимать почему этот кризис произошел. Скачок инфляции, во многом спровоцированный нефтяным эмбарго арабских стран в 1973 году, случился также на фоне наибольшего в истории Западных стран выравнивания доходов. Если в XVII-XVIII века там был пик экономического неравенства, то ближе к концу XX века они достигли самой высокой точки равенства.

Экономисты «Мон Пелерин» и неоклассической школы, наблюдая за таянием влияния и капиталов богатейших бизнесменов, просто предложили отыграть все назад, то есть устранить государство всеобщего благосостояния и восстановить неравенство. И это на какое-то время помогло выйти из кризиса. Но финансовый кризис 2008 года обострил прежние проблемы.

Неолиберализм обычно ассоциируется с Маргаретт Тетчер и Рональдом Рейганом, которые были не интеллектуалами, а яркими политиками правого толка. Они выступали за то, чтобы восстановить предпринимательский дух, который якобы всегда был присущ Великобритании и США. Они говорили, что в их странах очень много иждивенцев. Что государство мешает своим регулированием, устанавливает очень высокие налоги, и что все это душит свободный рынок и конкуренцию.

Но есть исследования, которые показывают, что средний экономический рост по миру с 1945 по 1980-й год составлял порядка 3%. Он сильно варьировался от страны к стране, но все равно было очень высоким. К примеру, экономика Южной Кореи тогда прибавляла по 15% в год. Западные страны росли по 4-5%. А начиная с 1985 года рост упал до 1,5% и держался на нем только за счет Китая и Индии.

То же касается и экономических кризисов. Если до 1980-х годов экономические кризисы были в основном кратковременными, потому что МВФ умел их купировать, то с 1980-х годов по наш день их произошло свыше 70, и справляемся мы с ними плохо.

В качестве основного решения кризиса МВФ предлагает программу структурной перестройки, в противном случае они не получат финансовую помощь. Казахстан, после распада СССР, попал в эту же ловушку.

Почему в Казахстане так легко согласились на проведение реформ ради самих реформ, без оглядки на последствия?

В тот момент у нас начало складываться особое интеллектуальное сообщество. Его составляли университетские кадры, политики, публичные предприниматели, финансисты аналитики, консультанты и журналисты. То есть все те, кто производит или интерпретирует знание. И знания, доминировавшие в тот момент, как раз дали им тот язык, с помощью которого продвигались и легитимировались реформы.

К 1990-м годам неоклассическая экономическая школа стала общепринятой в университетах по всему миру. Это знание легитимировалось с помощью науки, но научным оно было весьма условно, потому что прежняя теоретическая широта экономики исчезла.

До 1980-х годов в экономике были марксистская, шумпетерианская, кейнсианская школы и многие другие. Причем все они взаимодействовали друг с другом: экономисты буквально воровали друг у друга идеи, модифицировали их и спорили. Потом все сошло на нет.

Некоторые теоретики раньше говорили, что экономика — не наука в строгом смысле. Строгая наука — это физика, где что-то можно доказать с помощью формул. Экономика относится к социальным дисциплинам, поскольку не имеет жестких законов, и поэтому в ней нужно применять другие элементы анализа, например, политического или антропологического. Поэтому до 1980-х годов в экономических журналах вообще не было формул.

Но в начале XX века представители неоклассической экономики решили из зависти к точным наукам создать направление с формулами и с помощью этого объяснить устройство мира. Через математику они искали равновесие спроса и предложения в экономике, который казался им надежным инструментом регулирования жизни общества.

Но социальная жизнь всегда непредсказуема. А заигрывания с математикой в экономике — это сильнейший инструмент манипуляций. Можно ввести тысячу регрессий и доказать все что угодно, например, корреляцию между смертью лис и разводами где-нибудь в Финляндии. Вы будете бесконечно добавлять данные, пока не увидите корреляцию. И такими спекуляциями сейчас занимается неоклассическая школа повсеместно.

В Казахстане эта мода наслоилась на то, что у нас не было традиции какого-то плюралистического обсуждения реформ и принимаемых государством решений. Никто никого ни о чем не спрашивал. Но не было и тех, кто мог бы смело сказать: ну и что, что свободная торговля, посмотрите, к чему она приводит.

Все это было результатом деполитизации, которой занимался первый политический режим независимого Казахстана. Любую серьезную тему сводили к технократическим решениям, которые принимали эксперты, а обществу даже не предлагали их обсуждать.



 

А кто тогда выступал этими экспертами и почему они монополизировали право принимать решения? И, главное, в чью пользу принимались эти решения?

Были научные кадры, которые в советское время преподавали политическую экономию, а с обретением независимости перевелись на кафедры экономики. Они стали самыми ярыми сторонниками неоклассической школы, хотя в период СССР держались прямо противоположных взглядов.

Почему это произошло с ними и с теми людьми, которые сегодня считаются уважаемыми финансистами и экономистами? Они были хорошими учениками неолиберальных бизнес-школ и международных институтов развития — Всемирного банка и МВФ. С другой стороны, у них не хватало интеллектуального кругозора, чтобы поставить под сомнение то, что говорят эти институты.

Не стоит упускать из виду фигуру самого Назарбаева. Для своей последней книги я перечитал все его президентские послания и книги, и практически в каждом из них подчеркивалось строительство нового общества. Понимание этого нового общества сводилось к рыночной экономике. Причем слово капитализм Назарбаев даже не употребляет, потому что оно кажется ему слишком политическим.

А что такое рыночная экономика? Это разгосударствление, то есть приватизация. Частный собственник с тех пор по умолчанию считается главным и эффективным управленцем. А государственные предприятия теперь рисуются безынициативными и отсталыми. Но это однобокое понимание, потому что даже в экономике Британии средства производства до 1970-х годов принадлежали государству. Подобные примеры есть и в Японии, и в Южной Корее, и в Финляндии.

Вся экономическая мысль у нас была направлена на лоббирование приватизации. А главные сторонники этих мер на тот момент, в том числе более оппозиционные Галымжан Жакиянов, Мухтар Аблязов и Мухтар Джакишев, почему-то считались самыми прогрессивными. У них был имидж реформаторов. Но они всего лишь были политическим классом, который продвигал реформы, ухудшающие жизнь большинства. Я застал и Ержана Утембаева. С десяток лет он считался негласным мотором реформ. Бюрократическим автором разрекламированной программы «Казахстан 2030» был как раз он.

«Казахстан 2030» во многом пересекался с посланиями президента тех лет, хотя и нынешних тоже. Эти документы ставили в качестве целей приватизацию и привлечение иностранных инвестиций. Но как не подтверждается эффективность приватизации, так и иностранные инвестиции не приносят благо Казахстану в виде той же диверсификации экономики и повторной индустриализации. У нас ничего этого не произошло.

Мы первыми были по привлечению иностранных инвестиций в регионе. Мы первыми провели пенсионную реформу. И очень долго российские неолибералы любили говорить: посмотрите, какие казахи продвинутые — они приватизировали пенсионную систему по чилийской модели, у них финансовый рынок полностью дерегулирован. Только у нас умалчивали, что в Чили генерал Пиночет разрушил солидарную пенсионную систему с автоматом в руках и репрессировав всю оппозицию вместе с профсоюзами.

Плюс, за этими реформами не стояло никакого глубокого экономического знания. Каждая из них — экономический фаст-фуд, который защищает и продвигает интересы привилегированной группы. Это справедливо и для других центральных идей наших государственных программ — о человеческом капитале и меритократии. Эти концепции помогают правящему классу легитимировать свое экономическое господство: мы много трудились и поэтому разбогатели и т.д. В современном обществе поп-культура неспроста такое внимание уделяет “историям успеха”. Когда не работают социальные лифты или, точнее, перераспределительные каналы, всегда можно найти историю о бедном мальчике, который благодаря своим усилиям и талантам стал «звездой». Это помогает отвлекать внимание.

Все похоже на простое переиначивание советской пропаганды, только вместо социализма теперь используется слово рынок. И здесь нет места критической мысли, хотя с виду может показаться, что все финансовые и бизнес-группы заинтересованы в более честной передаче информации. Но нет, всех удовлетворяет бессодержательная пропаганда.


А как бы вы обобщили последствия всех реформ проведенных в период 1990-2000-х годов?

Назарбаевский режим очень быстро осознал выгоды «рыночного реформирования» — трансфера общенародного богатства в частные руки. Так в Казахстане случился союз отечественных бизнесменов, иностранных инвесторов и бюрократического аппарата. И самое страшное последствие этого в том, что у нас не задались вопросом действительно ли все должно быть именно так: приватизация, рынок, свободная конкуренция. Более того, эти ценности стали для нас базовым способом восприятия мира.

У издания Forbes есть рейтинг 30 до 30-ти лет. Это яркий пример того, насколько глубоко в умы казахстанского общества внедрилась неолиберальная философия. В рейтинге показывают молодых людей, которые добились материального успеха, выраженного в виде создания какого-то бизнеса, получения тысяч фолловеров и т.д. Средняя история выглядит так: жила была девушка, ей легко дался английский язык и математика, она закончила школу с золотой медалью, потом получила грант в Канаде, отучилась в престижном вузе и сейчас у нее свой бизнес или она работает в Google.

Но во всем этом замалчивается фактор того, что дети родились в благополучной семье, для них готовила, стирала и убирала прислуга. Поэтому они могли полностью сосредоточиться на учебе, отдыхе и своих интересах, в то время как их сверстники из менее благополучных семей росли в совершенно иных условиях.

И эти образы цементирует в нашем сознании массовая культура. В книге я привожу в пример фильм «В погоне за счастьем» с Уиллом Смитом. Сюжет строится на том, что мужчина без образования и постоянной работы остается один с ребенком и ищет способы выжить. Сначала он торгует медицинскими аппаратами, но потом случайно попадает на курсы по трейдингу. Он тяжело учится два месяца, спит в ночлежке для бездомных и даже в туалете метро, но потом получает долгожданную работу и богатеет. Режиссеры показывают крайне жестокое общество — и это в 1980-е годы, когда в любой благополучной стране существуют бесплатные детские сады, программы профессиональной переподготовки, пособия для родителей-одиночек. Но человек в этом фильме выживает без какой-либо помощи, спасаясь буквально спекуляциями на фондовой бирже.

И этот образ воспринимается как героический, а жестокая окружающая среда — как залог его героизма. Да, реальность сурова, но если ты будешь стараться, то добьешься успеха. При этом никакой критики и предложения альтернативных сценариев жизни, где человеку в беде помогали бы сильные государственные и общественные институты, не звучит.

А что звучит — призыв просыпаться в 6 утра и работать до потери пульса. Или спекулировать, обманывать, создавать схемы ради большей наживы. Топ-менеджеры наших национальных компаний могут получать бонусы до 350 млн. тенге. Но в чем ценность их работы? Самостоятельной ценности, без учета усилий тысяч простых рабочих, она не имеет. И все равно некоторые люди могут на ровном месте получать зарплату в несколько сотен раз превышающую медианную зарплату в 150-200 тыс. тенге.

И это проблема нашего общества, потому что оно поощряет такую систему, в которой существует колоссальное расслоение. Тогда как нам лучше бы работать над созданием альтернативных институтов.

Вам могут возразить, что реформы 90-х годов все же улучшили материальное положение многих граждан. Почему вы уверены, что нет?

У нас сложилась крайне непродуктивная экономика. Те высокие доходы, которые имеет у нас какая-то часть общества — это рента от владения активами. У нас не создают рабочие места. Хотя и сама сырьевая структура экономики способствует тому, что рабочие места создавать не нужно. Доход — это когда предприниматель создает какую-то добавленную стоимость. А наш класс бизнесменов ее не создает.

Вместо класса бизнесменов у нас сложилась плутократия — политический режим, в котором действия государства определяются группой богатых людей. В этой системе сакрализована частная собственность, а владение ею стало целью всей жизни.

Но после того, как вы чем-то завладели, вам необходимо это сохранить. Поэтому плутократическому классу не нужны никакие изменения — нынешних активов им хватит не на одно поколение. Следовательно, изменений уже не предвидится. Даже нынешние бюрократы признают, что раньше были какие-то реформы, а сейчас ничего нового не происходит — только бег по кругу.

Поэтому весь арсенал наших экономических действий сводится к тому, чтобы контролировать инфляцию. Она признается одной из главных проблем, потому что якобы съедает доходы у всех граждан. Но инфляция всегда должна быть, потому что она означает, что экономика растет. Инфляции боятся только финансовые рантье. Они оперируют миллиардами, и любая инфляция съедает их капиталы. Но когда из-за высокой инфляции повышается базовая ставка, то для них и кредиты становятся дороже, поэтому к ней столько внимания.

Если говорить про простых людей, то людям недоступны те вещи, на которые у них есть право. У нас есть сильная дифференциация, к примеру, по тому, в какую больницу вы ходите и в какую школу отдаете ребенка. В бесплатной поликлинике у вас есть риск не получить нужную помощь и потратить много времени, а услуги частных медцентров очень дорогие. В государственных школах в классах по 30-40 детей, поэтому ребенок будет учиться со второй или третьей смены. А в частной школе всего лишь 15 детей в классе, уклон на английский или французский язык, и общий уровень знаний у детей выше.

Сейчас власти настроены лишь на то, чтобы продолжать накапливать или сохранять капиталы. Это и отражено в последнем послании Токаева. Я не говорю о том, что оно должно было детально обрисовать какие-то революционные реформы. Но оно должно было наметить хотя бы какие-то изменения. В нем можно было сказать, что будет разработана новая промышленная политика, базирующаяся на принципах инклюзивности и демократии. Но нет, все снова свелось к приватизации, свободе конкуренции и иностранным инвестициям. А ведь именно они привели к нынешнему социальному расслоению.

Какой могла бы быть альтернативная траектория развития?

Нам поможет только кардинальный пересмотр вопроса о том, где мы находимся. Нам нужно честно объяснить себе то, как мы оказались в нынешнем положении и подумать об альтернативном будущем. В противном случае нам не избежать широких социальных волнений.

Я бы тут обратился к проблеме высокой кредитной задолженности населения. До событий Қаңтар ее всерьез не воспринимали, а после признали ухудшение ситуации. Но не предложили никаких действий. Видимо, ждут второго Қаңтара. Я недавно услышал как министр финансов в очередной раз произнес то, что Назарбаев говорил все годы своего правления вплоть до прошлогодних протестов: люди закредитованы потому, что они безответственны — слишком много едят, свадьбы закатывают, машины дорогие покупают или айфоны. Но бюрократы сами себе противоречат. Если спросить об их собственности, они скажут: это не ваше дело. Тогда какие вопросы к простым людям?

Но и в целом это неправда. Любой среднестатистический человек или домохозяйство/семья достаточно благоразумны, чтобы стараться избегать кредитов вообще. А если они на что-то их берут, то это результат очень низких доходов в стране.

Ну и людям навязывают лишние покупки сами власти и банки, занимающиеся прорыночной пропагандой и политикой. Если банкам нужно зарабатывать деньги, то нужно давать кредиты. Кроме того, государство выбрало кредиты в качестве способа решения жилищной проблемы, когда в 2000-х годах не препятствовало появлению ипотечного пузыря. Сейчас оно тоже почти не препятствует расширению потребительского пузыря.

Если власти не хотят сразу кардинально перестраивать экономику, то можно хотя бы начать движение в ту сторону. Это то, что происходило в случае с социалистами и социал-демократами. Они сократили длительность рабочего дня, сделали пятидневную рабочую неделю и добились того, чтобы профсоюзы вошли в советы директоров компаний. Можно действовать похожим образом. Но те шаги, которые предпринимает Токаев, они сильно напоминают ранние годы Назарбаева, когда всем казалось, что мы делаем шаг вперед, тогда как в действительности — два шага назад.

Но как начать хотя бы движение в другую сторону? Прежде всего важно принципиально иначе учить экономическому знанию. Нынешние студенты уже не такие оголтелые, как экономисты и финансисты 1990-х годов. Они знают английский, читают разнообразную литературу. Но казахстанские университеты до сих пор держатся неоклассической школы. У них нет предметов по экономической истории, международному развитию, политической экономии и т.д. Дело не в том, что наши университеты сопротивляются изменениям. Кажется, им вообще все безразлично. И это было бы здорово изменить.

Есть пример 2000 года, когда французские студенты написали в популярной газете статью о том, что они недовольны своей образовательной программой на экономическом факультете. Их пичкали знаниями только об одной школе экономики, злоупотребляя эконометрикой и экономическим моделированием. Хотя они знакомы с трудами другого рода экономистов. И этих студентов поддержало большое количество ученых — сначала Франции, а потом и Великобритании. Профессора жаловались на то, что студентов все меньше учат как мыслить, и все больше дают прикладных знаний, которые мгновенно устаревают.

После этого студенты и преподаватели организовали движение «пост-аутистической экономики». Этот термин не имеет никакого отношения к заболеванию. Французское слово autisme появилось еще до включения болезни в классификатор. Оно означает — человек, который живет фантазией. И нынешняя ситуация во французских университетах выглядит уже не так плохо.

У нас тоже появляются какие-то подвижки. Но университеты, поскольку они частные, просто нацелены на зарабатывание денег. И им дешевле ничего не менять, потому что перестраивать свои процессы, исследовать что-то новое — это дорого и политически небезопасно. А без этих изменений мы по-прежнему будем лишены шансов на реальное развитие нашей страны.

 

Автор: Куат Акижанов, ассоциированный профессор Высшей школы экономики Университета КазГЮУ (Казахстан), основатель Центра исследований политической экономии, эксперт Казахстанской школы прикладной политики KSAP

Источник: vlast.kz

Просмотров: 279

Читайте также

KSAP
Сергей Гуриев - ПОЧЕМУ РОССИЯ НЕ ТЕРПИТ ДЕМОКРАТИИ НА СВОИХ ГРАНИЦАХ

Сергей Гуриев - ПОЧЕМУ РОССИЯ НЕ ТЕРПИТ ДЕМОКРАТИИ НА СВОИХ ГРАНИЦАХ

KSAP
"Деревянный" рубль - это угроза для казахстанской экономики - Пьотр Кульпа

На YouTube-канале Школы KSAP вышло интервью с экс-министром труда Польши, экс-вице-министром экономики Польши и бывшим генеральным директором Польской системы публичного здравоохранения, Пьотром Кульпа.

Рахимбек Абдрахманов
Узбекистан к 2037 году может обойти Казахстан по уровню ВВП

Через 15 лет за счет развития высоких технологий Узбекистан может опередить Казахстан по размеру экономики.

KSAP
Кто может стать следующим президентом Казахстана?

Онлайн-голосование, проведенное ТГ-каналом Школы KSAP, показало, что экс-глава Казатомпрома Мухтар Джакишев мог бы стать следующим президентом Казахстана.

KSAP
«Нацфонд Казахстана один из самых непрозрачных в мире» - Касымхан Каппаров

Что такое Нацфонд, почему он позволяет государству не реформировать экономику и что его ждет в ближайшем будущем?

KSAP
Оценка неравенства доходов в Казахстане с помощью IDI Index

В 2022 году эксперты Школы KSAP составили Индекс распределения доходов (IDI - Income Distribution Index), который отличается простотой в использовании. Сопоставляя валовый внутренний продукт разных стран, мы заметили статистически значимую зависимость между подушевым ВВП и доходами граждан.

KSAP
АО «Фридом Финанс» - хождение "по тонкому льду"

Freedom Holding находится под следствием федеральной прокуратуры США и Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC). Также эта компания является крупным держателем казахстанских государственных облигаций. Чем это может обернуться для экономики?

KSAP
Малика Токмади: Консенсус власти и общества был разорван в январе 2022 года

Политическая жизнь стала разнообразной: вышли на арену полузабытые оппозиционеры, «переобуваются» депутаты парламента. Но что думает об этом молодежь, громко заявившая в январе о собственном запросе на политическое участие. Об этом политолог PaperLab Малика Токмади.

KSAP
В чем важность деколонизации для Казастана?

На YouTube-канале Школы KSAP вышло интервью с кандидатом филологических наук и автором книги «Деколонизация Казахстана» Айнаш Мустояповой (Керней). Тема интервью: «Деколонизация казахстанского образования».

KSAP
Две трети граждан Казахстана ожидают масштабных и решительных перемен

С 11 по 16 декабря 2023 года Бюро экспресс-мониторинга общественного мнения DEMOSCOPE при поддержке Фонда им. Конрада Аденауэра, в сотрудничестве с исследовательским центром PAPERLAB провели опрос граждан на тему «Оценка текущей ситуации в Казахстане и итогов года».

KSAP
Как реформировали МВД в Грузии и Эстонии

При Саакашвили ВВП Грузии удвоился уже через 2 года его президенства, а через 3 года бюджет государства вырос в 3 раза. Страна стала 8-ой в мире по легкости ведения бизнеса, а в Индексе восприятия коррупции Грузия перешла с 133-го места в 2004 году на 51-е в 2012 году.

Рахимбек Абдрахманов
Какая либерализация нужна Казахстану?

За три десятилетия реформ Казахстан не создал ни одной современной технологии, социальное расслоение увеличилось в десятки, если не сотни раз, галопирующая инфляция стала хронической проблемой, съедающей доходы общества, а тотальная казахстанская коррупция превратилась в притчу во языцех.

KSAP
Управленческая элита Казахстана профессионально и интеллектуально кастрирована - Карлыгаш Еженова

Прошедший год запомнился для нас тем, что война в Украине стала предметом торга между Западом и Востоком, Кантар стал еще менее понятным, а реванш элит перешел в позиционную фазу. Но самое главное, что нас ждет – это события, которые покажут, что попытки сохранить прежние политические традиции уже н

KSAP
«ГОСПОДСТВУЮЩАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ В КАЗАХСТАНЕ СЛУЖИТ ИНТЕРЕСАМ 1% САМЫХ БОГАТЫХ»

Экономист Куат Акижанов о проблемах казахстанской экономики, их связи с неолиберализмом и возможных решениях

KSAP
Отклонение, или Точка «сбоя» истории

Автор Айнаш Мустояпова (Керней) Кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка и литературы КарГУ им. Е. А. Букетова.

Абуталип Аниятов
Жизнь в рассрочку - теперь норма?

Внедрение онлайн-кредитования и рассрочек повлекло за собой упрощенный доступ к "быстрым" деньгам. Автор предостерегает от долговой ловушки, подчеркивает важность финансовой дисциплины и рассматривает рассрочки как полезный инструмент при правильном использовании.

Абуталип Аниятов
Рисковик о борьбе с гендерным насилием

Статья обнажает системные проблемы в Казахстане, подчеркивая недавнюю трагедию. Автор, рисковик из мира финансов, призывает к нулевой терпимости, изменению законов и моральных норм. Выдвигает гендерное насилие как системный риск, требующий срочного вмешательства

KSAP
Всемирный банк рекомендует Казахстану изменить систему государственного управления в горнорудном секторе

По мнению Всемирного банка,  устаревшие технологии, слабое управление и природоохранная практика угрожают конкурентоспособности горнорудного сектора в Казахстане.

Абуталип Аниятов
Как правильно инвестировать физическому лицу в Казахстане в 2024 году?

Инвестирование в Казахстане для физических лиц может включать различные варианты. Эта статья направлена на то, чтобы осветить ключевые инструменты и подходы, которые помогут сохранить и приумножить ваш капитал в текущих экономических условиях Казахстана, избегая при этом сомнительных инвестиций.

Нурбек Бекмурзаев
Утратил ли Кыргызстан свой статус "острова демократии" в Центральной Азии? И, что более важно, что будет дальше?

Десятилетиями Кыргызстан оставался "островком демократии" в Центральной Азии, несмотря на такие проблемы, как коррупция. Однако после революции в 2020 году и последующего прихода к власти Садыра Джапарова и Камчыбека Ташиева страна движется к авторитаризму.

Рахимбек Абдрахманов
Членство в ЕАЭС остановило экономический рост Казахстана

Центром политэкономических исследований Школы KSAP был проанализирован большой массив данных, результаты которых говорят о том, что за десять лет пребывания в ЕАЭС экономика Казахстана демонстрирует отрицательный рост.

Нурбек Бекмурзаев
Крупный военный конфликт на Ближнем Востоке ухудшит положение Центральной Азии

Отголоски разразившегося конфликта: какие риски несет для Центральной Азии обострение на Ближнем Востоке.

Рахимбек Абдрахманов
Параллельный импорт “по-казахски”. Из каких основных переменных состоит эта формула?

Ситуация в Казахстане вызывает серьезную обеспокоенность, так как страна стала местом, через которое осуществляется так называемый “параллельный импорт” товаров из России. Это создает сложную картину, требующую внимательного анализа и принятия соответствующих мер со стороны казахстанских властей.

Абуталип Аниятов
Почему в Казахстане дорогая коммерческая ипотека?

Высокие ставки коммерческой ипотеки в РК связаны с нестабильностью экономики страны, высокой инфляцией и другими факторами. Эта неопределенность делает ипотеку высокорискованным продуктом для банков, что отражается на процентных ставках и недоступности жилья для большинства населения.

KSAP
ЕБРР прогнозирует высокие экономические показатели в Центральной Азии

Согласно отчету Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), экономический рост в Центральной Азии ожидается стабильным, составив 5,7% в 2023 году и 5,9% в 2024 году. Эти данные были представлены в последнем выпуске отчета "Региональные экономические перспективы", опубликованном сегодня.

Nazerke Erkinqyzy
Выборность акимов может серьезно изменить политический ландшафт - политолог

Анализируя текущую динамику развития регионов Казахстана, выявляются серьезные социально-экономические проблемы, связанные с неэффективным взаимодействием государственных и частных структур. Несмотря на богатство природных ресурсов и человеческий потенциал, регионы оказываются неспособными стать клю

Нурбек Бекмурзаев
Террористические организации в Афганистане продолжают угрожать Центральной Азии

С приходом "Талибана" к власти в Афганистане в 2021 году страны Центральной Азии полагались на их обещания обеспечить безопасность региона. Однако, террористические угрозы из Афганистана продолжают расти, ставя под угрозу стабильность и безопасность соседних стран.

Нурбек Бекмурзаев
Судьба центральноазиатских наемников, воюющих в Украине, остается неясной

30 августа Верховный суд Кыргызстана рассмотрел уголовное дело против Аскара Кубанычбек уулу, который был приговорен к 10 годам тюрьмы за участие в войне в Украине в качестве наемника. Верховный суд отменил приговоры двух предыдущих судов и направил дело на пересмотр и новое судебное разбирательство

KSAP
Борьба за источники энергии: Каспийский регион тоже в ней участвует... или нет?

Иранский политолог Назанин Арманьян пишет для Publico о сложностях Транскаспийского газопровода (ТКГ).

KSAP
Узбекский завод в РК: стратегическое расширение или экономическая необходимость?

В 2025 году в Карагандинской области будет запущен узбекский завод по производству семейной бытовой техники группы "Artel Electronics", сообщает Trend. Общий потенциал развития этого проекта составляет $8,95 млрд, причем основная доля этих средств ($7,97 млрд) будет направлена на экспорт.

KSAP
Казахстан: на пути к экономической безопасности через ТКТМ

Казахстан ищет новые пути для транспортировки товаров и делает ставку на развитие Транскаспийского международного транспортного маршрута (ТКТМ).

Досым Сатпаев
30 лет в лодке независимости: к чему мы приплыли?

В этом году будет 30 лет, как Казахстан отправился в одиночное плавание в роли независимого государства. Но в современном глобализированном мире по-настоящему независимых государств практически не осталось.

Досым Сатпаев
Досым Сатпаев: Казахстан проигрывает битву за мозги

Недавно министр образования и науки РК Асхат Аймагамбетов заявил, что планируется увеличить финансирование науки к 2025 году до 1% от ВВП. Много это или мало? Все познается в сравнении

Куат Акижанов
На грани нищеты: почему нужно поднимать вопрос неравенства в Казахстане и как его решить?

Политический экономист Куат Акижанов об исследованиях и неэффективных мерах в решении социально-экономического неравенства. Наверняка проблема социально-экономического неравенства в Казахстане обсуждалась и раньше.

Пьотр Кульпа
Странам Евразийского экономического союза остались считанные дни, чтобы выйти из войны против Украины

В то время, когда политики США и ЕС заняты согласованием очередных волн санкций, российское правительство упорно работает над заменой западного импорта товарами, произведенными в Китае и других странах

Наши эксперты