//
//
Куат Акижанов

На грани нищеты: почему нужно поднимать вопрос неравенства в Казахстане и как его решить?

Политический экономист Куат Акижанов об исследованиях и неэффективных мерах в решении социально-экономического неравенства.

— Наверняка проблема социально-экономического неравенства в Казахстане обсуждалась и раньше. Как вы считаете, почему проблема до сих пор актуальна? И почему вы начали изучать эту тему?

В этом-то одна из основополагающих проблем — вопросы социально-экономического неравенства никогда не рассматривались в Казахстане, не изучались и, соответственно, не решались ни на практическом государственно-управленческом уровне, ни на исследовательско-академическом.

Я не помню, чтобы в правительственных стратегических документах и программах когда-нибудь рассматривались вопросы неравенства в доходах и имуществе, равномерном распределении богатства и экономической демократии. Подозреваю, что для некоторых сама формулировка звучит странно.

Второй аспект игнорирования вопросов неравенства и распределения доходов — и во многом объясняющий первый — заключается в том, что в Казахстане, как и во многих странах мира, социально-экономическое неравенство в доходах вообще не рассматривалось как проблема. А как мы знаем, если некий вопрос не стоит на повестке дня, то и не решается.  

— А что у нас с уровнем достатка?

В Казахстане сейчас по многим параметрам мы вернулись в капитализм начала XX века — эру колоссального имущественного расслоения. По данным компании международной сети фирм, предоставляющих аудиторские, налоговые и консультационные услуги «KPMG» от 2019 года, в нашей стране 50 самых богатых людей владеют примерно 50% совокупного богатства всего взрослого населения или 16% номинального ВВП.

В Российской Федерации, по данным банка Credit Suisse от 2014 года, богатейшие 10% россиян контролировали 85% национального богатства. В США с 1980 по 2013 годы доля верхнего квинтиля (20% самых богатых) выросла с 44% до 51% национального дохода.  

 

Чтобы «подсластить пилюлю», основное внимание в экономической науке и практике уделяется борьбе с бедностью. Но при этом последние 40 лет упускалось из виду, что неравенство — это и есть один из основных источников бедности. 

Как утверждают ведущие мировые ученые и эксперты (в том числе Всемирного Банка), не решив вопросов неравномерного распределения доходов, не решить проблемы растущей бедности. Кроме того, само по себе неравенство — это источник и первопричина многих социально-экономических бед любой страны. 

Эксперты с мировым именем, профессоры экономики Бранко Миланович, Джозеф Стиглиц и Энтони Аткинсон доказывают, что низкий уровень неравенства, то есть справедливое и равномерное распределение общественного пирога, даже важнее, чем инвестиционный климат и рост ВВП.

Ведь в странах с высоким уровнем неравенства существуют всевозможные «болячки»: от высокого уровня преступности до подростковой беременности, от вывоза капиталов и «утечки мозгов» до роста наркомании и суицидов.

При этом неолиберальная экономическая доктрина всегда трактовала неравенство как благо: это своего рода конкуренция, которая должна развивать рынок и отдельных индивидов. На деле же это привело к деиндустриализации в развивающихся странах, захватыванию власти плутократией в демократических странах и деградации человеческого капитала.

— Какие факторы влияют на социально-экономическое неравенство?

Таких факторов, конечно, много и их надо рассматривать как сложную взаимосвязанную череду механизмов, действующих в социальном и экономическом измерении.

По отдельности рассматривают такие факторы как: уровень образования (количество лет, проведенных в школе и вузе), глобализация, либерализация финансовых рынков, уровень юнионизации (членство в профсоюзах) в стране, этническое происхождение и т.д. 

Но надо понимать, что это, в первую очередь, политический вопрос, затрагивающий множественный спектр государственного управления, политического и экономического режима.

 

Что толку от роста ВВП в 7-10%, если при этом не создаются новые производства и не растет уровень зарплат, а плата за обучение в вузах повышается без улучшения его качества. 

Поэтому я рассматриваю вопрос социально-экономического неравенства с точки зрения политической экономии или достижения более-менее эгалитарного распределения богатства. Это всё касается развития современного капитализма и выработки соответствующей модели развития, стоящие на стыке экономики, истории, социологии и политологии. 

К примеру, в научной литературе давно используется термин «прекариат» вместо обозначения среднего класса богатых стран. Этим термином обозначают категорию населения, чьи доходы и занятость не являются постоянными, ненадежны и нестабильны (precarious — ненадежный, случайный — прим.ред). И количество такого населения даже в развитых странах постоянно растет.

 

В Казахстане и в целом в регионе Центральной Евразии мы имеем феномен «работающих бедных». Раньше считалось, что если у человека есть специальность, некий уровень квалификации и работа, то он не будет бедным.

Сейчас мы наблюдаем иную картину. Как и во всем мире, заработная плата является основным источником средств существования для абсолютного большинства казахстанцев. Однако доля оплаты труда в ВВП страны не превышает 30% и даже снижается. В странах с высоким уровнем благосостояния удельный вес оплаты труда в ВВП доходил в лучшие годы до более, чем 85% (Швеция, Австрия) и сейчас в среднем не ниже 60%. 

Здесь важно понимать, что далеко не обязательно сначала становиться богатой страной, а потом повышать зарплаты своему населению, как утверждают мейнстримные экономисты. Богатые страны стали богатыми потому, что повышали уровень заработной платы своим гражданам. А это, как я уже сказал, политические вопросы. Не случайно, в богатых странах с низким уровнем экономического неравенства традиционно высокий уровень юнионизации населения (блага экономического роста страны для граждан).     

— Как бы вы могли охарактеризовать современное социально-экономическое состояние нашей страны? 

Казахстан — страна, завершившая переход от социализма (с 1991 года) к капиталистическим формам политического и социально-экономического устройства с несколько противоречивыми результатами.

Наш уровень доходов классифицируется как выше среднего. Однако мы знаем, что наш уровень ВНД (валовый национальный доход или по-старому, валовый национальный продукт) на душу населения достиг пика в 12,080 долларов США в 2014 году, а к 2019 опустился до 8,820 долларов США. Это очень существенное снижение.

В рейтинге Индекса человеческого развития(ООН) мы входим в список стран с «очень высоким уровнем человеческого развития» (51 место), куда также входят, например, Россия (52) и Румыния (49). И это хорошо!

Но посмотрите, сколько нам нужно еще сделать, чтобы приблизиться к таким странам, как Германия или Исландия. Наша экономика носит рентный характер: основной доход мы получаем от экспорта природных невозобновляемых ресурсов.

Если в 2001 году доля доходов нефтегазового сектора в общем объеме экспорта составляла 53%, то к 2014 эта доля увеличилась до 77%. Хоть во всех стратегических документах страны с 90-х диверсификация экономики признавалась важнейшим приоритетом, «проклятия ресурсов» мы не избежали. И такой характер экономики также негативно влияет на уровень бедности и неравенства в доходах. Последнее, кстати, по многим наблюдениям, также росло во время нашего кратковременного экономического бума в 2000-2008 годы, вызванного ростом цен на сырье.

Это доказывает неустойчивый и периферийный характер нашей экономики, так называемый «рост без развития». ВВП рос, но блага от этого роста перепадали не всем — в основном 10-20% верхней прослойки городского класса. В посткризисный 2008 год мы стали свидетелями, когда «прибыль приватизировалась, а частные долги обобществлялись». А это и есть перераспределение общественного пирога, только снизу вверх. 

  — Почему в Казахстане, где есть множество богатых природных ресурсов, различных социальных и экономических программ для граждан, социальных уязвимых слоев населения не становится меньше? 

Это «ресурсное проклятие» — достаточно хорошо изученный феномен в научной литературе. В странах, зависимых от экспорта природных ресурсов, развивается «голландская болезнь». Приток нефтедолларов укрепляет национальную валюту и это вроде как положительно сказывается на покупательной способности населения, но слишком сильная местная валюта делает неконкурентоспособным местное производство, так как дешевле становится покупать импортное и перепродавать его в наших многочисленных торговых домах и на базарах. 

Есть и другие факторы, объясняющие отстающее развитие богатых ресурсами стран. 

Например, в большинстве таких стран элита не заинтересована в создании политических институтов, способствующих: 1) контролю за справедливым распределением природной ренты; 2) созданию механизмов при которых население имеет расширенные экономические возможности.

Такие политические режимы вынуждены по конъюнктурным соображениям время от времени покупать легитимность — проводить съезды «мирового значения», олимпиады, экспо, «распечатывать» накопительные или национальные и пенсионные фонды и т.д. 

Вот ещё пример. Создали Национальный Фонд — отличная идея, заключающаяся в создании механизмов по стерилизации излишков валюты (для избежания «голландской болезни») и накопления для будущих поколений. Но ни с той, ни с другой стороны с задачами фонд не справляется.

В 2010 году четыре крупнейших частных банка страны в рамках «стабилизационной программы» получили из Национального Фонда Республики Казахстан 9 млрд долларов из 10 (9,5% ВВП). Это тоже пример перераспределения общественных ресурсов.

Напомню, бесконтрольное финансовое дерегулирование, пролоббированное казахстанскими банками в начале нулевых, способствовало притоку иностранных займов по банковским каналам, созданию жилищного пузыря и таким образом перегреву экономики.

— Какие у нас есть стратегии развития по искоренению социально-экономического неравенства? Почему меры государства по развитию благосостояния граждан не работают?

Для начала надо научиться ставить честный диагноз. Ни одни врач не будет лечить онкологическое заболевание, не убедившись, что это рак. 

На самом деле, многие проблемы социально-экономического характера в принципе уже известны. Но их признание — это политический вопрос. Одними технократическими мерами не обойтись. А что мы имеем? Даже поверхностный анализ разработанного Агентством по стратегическому планированию и реформам Национального плана развития РК до 2025 года выявил, что проблемы социально-экономического неравенства, связанного с вопросами распределения и перераспределения ресурсной ренты и общественного пирога, якобы не существует в Казахстане. 

Это в документе просто не обсуждается. Это вопиющий пример то ли игнорирования проблемы, то ли ее непонимания. 

И это в то время, когда практически все ведущие политические лидеры (президенты, премьер-министры), научное и экспертное сообщество в последние 10 лет наконец-то признали и, как говорят англичане, «вытащили вопросы экономического неравенства из холода».

Сколько книг в последние годы опубликовано на эту тему. Опубликовано учеными, которые писали об этом в научных журналах и правительственных отчетах, а теперь популизируют эту проблему через просвещение населения. Достаточно вспомнить такие бестселлеры, как «Капитал в XXI веке» Томаса Пикети, «Великое разделение. Неравенство в обществе или что делать оставшимся 99% населения» Джозефа Стиглитца и «Великий уравнитель» Вальтера Шайделя.  

— Получается, социально-экономическое неравенство — это глобальная проблема. Она должна решаться всем миром одновременно или каждая страна должна бороться с этим отдельно?

Растущее неравенство в доходах — глобальная проблема, присущая таким разным странам, как Казахстан и США, Россия и Бразилия. Авторитетная неправительственная организация Oxfamотслеживает эту ситуацию в последние годы и приводит поразительные данные.

В 2015 году 62 самых богатых человека в мире владели таким же богатством, как 3,6 млрд человек по сравнению с 388 людьми в 2010 году. Их богатство увеличилось с 2010 года на 44% или 542 млрд долларов, в то время как состояние беднейших 50% населения мира упало на 41%, или более, чем один триллион долларов. 

К 2016 году всего восемь самых богатых людей мира обладали таким же богатством, что и беднейшая половина населения планеты, а остальную часть богатства земного шара контролирует 1% богатеев. За двенадцать месяцев 2017 года доходы мировой элиты увеличились на 762 млрд долларов, чего было достаточно, чтобы семь раз искоренить крайнюю бедность. В период с 2006 по 2015 годы доходы работников росли в среднем всего на 2% в год по сравнению с 13%-ным ростом для миллиардеров.

— Какие есть примеры успешного решения социально-экономических проблем в других странах мира?

В современной экономической истории, конечно, выделяются так называемые «азиатские тигры»:  это послевоенная Япония, Сингапур, Южная Корея, Тайвань 50-60-хх гг., а сегодня Китай. В список можно добавить Малайзию, а также скандинавские страны, которые не были богатыми в 1940-1950 годы.

 В 1961 годовой доход южнокорейца составлял 82 доллара, тогда как в Гане — 179 долларов. Менее чем за 30 лет Южная Корея добилась беспрецедентных успехов по большинству параметров социально-экономического развития. Примеры можно продолжать, но у всех на устах южнокорейские компании, экспортирующие высокотехнологичную продукцию. В научной литературе «азиатских тигров» объединяет концепция developmental state — государство развития. 

После Второй мировой войны сначала разрушенная Япония, затем остальные «тигры» следовали примерно одним рецептам. Политика экономического национализма, совмещающая агрессивную индустриализацию, активную роль государства, которое применяла индикативные пятилетние планы развития, с ведущей ролью конкретных министерств/агентств. В Японии это легендарное MITI — министерство международной торговли и индустрии; в Южной Корее — министерство экономики. Профессиональный бюрократический аппарат сыграл одну из ключевых ролей в их развитии. Это способствовало взращиванию «национальных чемпионов» - компаний, экспортирующих продукцию с высокой добавленной стоимостью. 

Целые книги посвящены их стратегиям. И не надо забывать, хотя этому меньше уделяется внимания — в этих странах происходила параллельная демократизация трудовых отношений и прогрессивная земельная реформа, исключающая концентрацию земельных активов. Демократизация экономических институтов также включала карательно-прогрессивную шкалу налогообложения и репрессивный механизм по контролю за финансами. Банкам в прямом смысле слова указывали, куда можно инвестировать, а куда нет. В этих странах различного рода финансовые спекуляции и возникновение «мыльных пузырей» были исключены. Именно поэтому эти страны всегда отличал низкий уровень социально-экономического неравенства, хотя у них были развитые рыночные отношения. 

Скандинавскую модель изначально отличали акцент на экономическую демократию и солидарность, всеобщая занятость и социальная мобильность. Но также как в большинстве развитых стран на тот период — высокое налогообложение. В Швеции, Дании, Норвегии, Исландии и Финляндии развитая инновационная экономика, дух предпринимательства и высокое налогообложение. Неолибералы и монетаристы всех мастей десятилетиями твердили, что это якобы несовместимые вещи. Например, Финляндия вплоть до 1960 гг. зависела от экспорта древесины. Сейчас эта страна неизменно занимает первые места по социально-экономическому благополучию ее граждан. 

— Какую бы вы предложили модель для искоренения социального-экономического неравенства в Казахстане? Почему?

Лично я сторонник модели developmental state. У нас развитый и профессиональный бюрократический аппарат, какого не было ни в Сингапуре, ни в Тайване, ни в Южной Корее. Наши образованные технократы являются пленниками влиятельных групп интересов и олигархов, чьи интересы не обязательно совпадают с народными, национальными.

Практическое сокращение неравенства в последние годы обобщено в виде работ нобелевских лауреатов по экономики и многочисленных экспертов, которые в том числе, опираются на эмпирический опыт успешного и не очень развития различных стран. В рамках Центра политической экономии, который я создал и возглавляю в Высшей школе экономики КазГЮУ мы с коллегами изучаем данные вопросы.  

  • Налоговая реформа

В налоговой политике наша страна отошла от прогрессивного налогообложения к введению фиксированного налога. Единая ставка налога на доходы физических лиц независимо от уровня доходов привела к снижению уровня максимальной предельной ставки налога с 40% до 10%. Это снижение налогов даже более драматично, чем в других постсоветских странах и странах Восточной Европы, которые приняли радикальные неолиберальные программы: в России и Украине максимальная предельная ставка налога упала с 30% и 40%, соответственно, до 13%.

В Болгарии и Словакии налоги снизили с 24% и 38% до 10% и 19%, соответственно. Точно так же Казахстан стал «лидером» в снижении корпоративного подоходного налога. Богатые страны стали развитыми, потому что они богатство облагали налогами напрямую и ограничивали его передачу между поколениями. 

  • Больше внимания социальным группам населения                                                            В части государственных расходов политика государства должна быть направлена на защиту групп населения с низкими доходами. Это означает регулирование цен на жилье, поддержка строительства кооперативного жилья для владельцев-рабочих, финансирование универсального общественного здравоохранения. 
  • Регулирование банковской системы

Необходимо жесткое регулирование банковской кредитной деятельности, которое в Казахстане направлено лишь на потребление. И, наоборот, поощрение облегченного получения кредитов для предпринимательской деятельности. Те же микрокредиты у нас берут не на развитие бизнеса, а чтобы с долгами расплатиться. К более смелым предложениям можно отнести введение базового минимального дохода. У нас такая идея еще даже не обсуждается, но экспертному сообществу пора просыпаться. Среди институциональных реформ нужно выделить воскрешение профсоюзов.

Основной вопрос политической экономии XX и XXI века остается тем же: справедливое и инклюзивное распределение общественного богатства и рост благосостояния населения. И тот политический лидер Казахстана, который возьмется за реальное повышение благосостояние всех казахстанцев, действительно останется в народной памяти.

Компиляция с ресурса: https://the-steppe.com/lyudi/na-grani-nishchety-pochemu-nuzhno-podnimat-vopros-neravenstva-v-kazahstane-i-kak-ego-reshit

Просмотров: 283

Читайте также

KSAP
Сергей Гуриев - ПОЧЕМУ РОССИЯ НЕ ТЕРПИТ ДЕМОКРАТИИ НА СВОИХ ГРАНИЦАХ

Сергей Гуриев - ПОЧЕМУ РОССИЯ НЕ ТЕРПИТ ДЕМОКРАТИИ НА СВОИХ ГРАНИЦАХ

KSAP
"Деревянный" рубль - это угроза для казахстанской экономики - Пьотр Кульпа

На YouTube-канале Школы KSAP вышло интервью с экс-министром труда Польши, экс-вице-министром экономики Польши и бывшим генеральным директором Польской системы публичного здравоохранения, Пьотром Кульпа.

Рахимбек Абдрахманов
Узбекистан к 2037 году может обойти Казахстан по уровню ВВП

Через 15 лет за счет развития высоких технологий Узбекистан может опередить Казахстан по размеру экономики.

KSAP
Кто может стать следующим президентом Казахстана?

Онлайн-голосование, проведенное ТГ-каналом Школы KSAP, показало, что экс-глава Казатомпрома Мухтар Джакишев мог бы стать следующим президентом Казахстана.

KSAP
«Нацфонд Казахстана один из самых непрозрачных в мире» - Касымхан Каппаров

Что такое Нацфонд, почему он позволяет государству не реформировать экономику и что его ждет в ближайшем будущем?

KSAP
Оценка неравенства доходов в Казахстане с помощью IDI Index

В 2022 году эксперты Школы KSAP составили Индекс распределения доходов (IDI - Income Distribution Index), который отличается простотой в использовании. Сопоставляя валовый внутренний продукт разных стран, мы заметили статистически значимую зависимость между подушевым ВВП и доходами граждан.

KSAP
АО «Фридом Финанс» - хождение "по тонкому льду"

Freedom Holding находится под следствием федеральной прокуратуры США и Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC). Также эта компания является крупным держателем казахстанских государственных облигаций. Чем это может обернуться для экономики?

KSAP
Малика Токмади: Консенсус власти и общества был разорван в январе 2022 года

Политическая жизнь стала разнообразной: вышли на арену полузабытые оппозиционеры, «переобуваются» депутаты парламента. Но что думает об этом молодежь, громко заявившая в январе о собственном запросе на политическое участие. Об этом политолог PaperLab Малика Токмади.

KSAP
В чем важность деколонизации для Казастана?

На YouTube-канале Школы KSAP вышло интервью с кандидатом филологических наук и автором книги «Деколонизация Казахстана» Айнаш Мустояповой (Керней). Тема интервью: «Деколонизация казахстанского образования».

KSAP
Две трети граждан Казахстана ожидают масштабных и решительных перемен

С 11 по 16 декабря 2023 года Бюро экспресс-мониторинга общественного мнения DEMOSCOPE при поддержке Фонда им. Конрада Аденауэра, в сотрудничестве с исследовательским центром PAPERLAB провели опрос граждан на тему «Оценка текущей ситуации в Казахстане и итогов года».

KSAP
Как реформировали МВД в Грузии и Эстонии

При Саакашвили ВВП Грузии удвоился уже через 2 года его президенства, а через 3 года бюджет государства вырос в 3 раза. Страна стала 8-ой в мире по легкости ведения бизнеса, а в Индексе восприятия коррупции Грузия перешла с 133-го места в 2004 году на 51-е в 2012 году.

Рахимбек Абдрахманов
Какая либерализация нужна Казахстану?

За три десятилетия реформ Казахстан не создал ни одной современной технологии, социальное расслоение увеличилось в десятки, если не сотни раз, галопирующая инфляция стала хронической проблемой, съедающей доходы общества, а тотальная казахстанская коррупция превратилась в притчу во языцех.

KSAP
Управленческая элита Казахстана профессионально и интеллектуально кастрирована - Карлыгаш Еженова

Прошедший год запомнился для нас тем, что война в Украине стала предметом торга между Западом и Востоком, Кантар стал еще менее понятным, а реванш элит перешел в позиционную фазу. Но самое главное, что нас ждет – это события, которые покажут, что попытки сохранить прежние политические традиции уже н

KSAP
«ГОСПОДСТВУЮЩАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ В КАЗАХСТАНЕ СЛУЖИТ ИНТЕРЕСАМ 1% САМЫХ БОГАТЫХ»

Экономист Куат Акижанов о проблемах казахстанской экономики, их связи с неолиберализмом и возможных решениях

KSAP
Отклонение, или Точка «сбоя» истории

Автор Айнаш Мустояпова (Керней) Кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка и литературы КарГУ им. Е. А. Букетова.

Абуталип Аниятов
Жизнь в рассрочку - теперь норма?

Внедрение онлайн-кредитования и рассрочек повлекло за собой упрощенный доступ к "быстрым" деньгам. Автор предостерегает от долговой ловушки, подчеркивает важность финансовой дисциплины и рассматривает рассрочки как полезный инструмент при правильном использовании.

Абуталип Аниятов
Рисковик о борьбе с гендерным насилием

Статья обнажает системные проблемы в Казахстане, подчеркивая недавнюю трагедию. Автор, рисковик из мира финансов, призывает к нулевой терпимости, изменению законов и моральных норм. Выдвигает гендерное насилие как системный риск, требующий срочного вмешательства

KSAP
Всемирный банк рекомендует Казахстану изменить систему государственного управления в горнорудном секторе

По мнению Всемирного банка,  устаревшие технологии, слабое управление и природоохранная практика угрожают конкурентоспособности горнорудного сектора в Казахстане.

Абуталип Аниятов
Как правильно инвестировать физическому лицу в Казахстане в 2024 году?

Инвестирование в Казахстане для физических лиц может включать различные варианты. Эта статья направлена на то, чтобы осветить ключевые инструменты и подходы, которые помогут сохранить и приумножить ваш капитал в текущих экономических условиях Казахстана, избегая при этом сомнительных инвестиций.

Нурбек Бекмурзаев
Утратил ли Кыргызстан свой статус "острова демократии" в Центральной Азии? И, что более важно, что будет дальше?

Десятилетиями Кыргызстан оставался "островком демократии" в Центральной Азии, несмотря на такие проблемы, как коррупция. Однако после революции в 2020 году и последующего прихода к власти Садыра Джапарова и Камчыбека Ташиева страна движется к авторитаризму.

Куат Акижанов
«Экономическая мысль в Казахстане свелась к лоббированию приватизации»

Как рыночные реформы 1990-х годов привели к расслоению казахстанского общества и как этому способствовала экономическая наука

Рахимбек Абдрахманов
Членство в ЕАЭС остановило экономический рост Казахстана

Центром политэкономических исследований Школы KSAP был проанализирован большой массив данных, результаты которых говорят о том, что за десять лет пребывания в ЕАЭС экономика Казахстана демонстрирует отрицательный рост.

Нурбек Бекмурзаев
Крупный военный конфликт на Ближнем Востоке ухудшит положение Центральной Азии

Отголоски разразившегося конфликта: какие риски несет для Центральной Азии обострение на Ближнем Востоке.

Рахимбек Абдрахманов
Параллельный импорт “по-казахски”. Из каких основных переменных состоит эта формула?

Ситуация в Казахстане вызывает серьезную обеспокоенность, так как страна стала местом, через которое осуществляется так называемый “параллельный импорт” товаров из России. Это создает сложную картину, требующую внимательного анализа и принятия соответствующих мер со стороны казахстанских властей.

Абуталип Аниятов
Почему в Казахстане дорогая коммерческая ипотека?

Высокие ставки коммерческой ипотеки в РК связаны с нестабильностью экономики страны, высокой инфляцией и другими факторами. Эта неопределенность делает ипотеку высокорискованным продуктом для банков, что отражается на процентных ставках и недоступности жилья для большинства населения.

KSAP
ЕБРР прогнозирует высокие экономические показатели в Центральной Азии

Согласно отчету Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), экономический рост в Центральной Азии ожидается стабильным, составив 5,7% в 2023 году и 5,9% в 2024 году. Эти данные были представлены в последнем выпуске отчета "Региональные экономические перспективы", опубликованном сегодня.

Nazerke Erkinqyzy
Выборность акимов может серьезно изменить политический ландшафт - политолог

Анализируя текущую динамику развития регионов Казахстана, выявляются серьезные социально-экономические проблемы, связанные с неэффективным взаимодействием государственных и частных структур. Несмотря на богатство природных ресурсов и человеческий потенциал, регионы оказываются неспособными стать клю

Нурбек Бекмурзаев
Террористические организации в Афганистане продолжают угрожать Центральной Азии

С приходом "Талибана" к власти в Афганистане в 2021 году страны Центральной Азии полагались на их обещания обеспечить безопасность региона. Однако, террористические угрозы из Афганистана продолжают расти, ставя под угрозу стабильность и безопасность соседних стран.

Нурбек Бекмурзаев
Судьба центральноазиатских наемников, воюющих в Украине, остается неясной

30 августа Верховный суд Кыргызстана рассмотрел уголовное дело против Аскара Кубанычбек уулу, который был приговорен к 10 годам тюрьмы за участие в войне в Украине в качестве наемника. Верховный суд отменил приговоры двух предыдущих судов и направил дело на пересмотр и новое судебное разбирательство

KSAP
Борьба за источники энергии: Каспийский регион тоже в ней участвует... или нет?

Иранский политолог Назанин Арманьян пишет для Publico о сложностях Транскаспийского газопровода (ТКГ).

KSAP
Узбекский завод в РК: стратегическое расширение или экономическая необходимость?

В 2025 году в Карагандинской области будет запущен узбекский завод по производству семейной бытовой техники группы "Artel Electronics", сообщает Trend. Общий потенциал развития этого проекта составляет $8,95 млрд, причем основная доля этих средств ($7,97 млрд) будет направлена на экспорт.

KSAP
Казахстан: на пути к экономической безопасности через ТКТМ

Казахстан ищет новые пути для транспортировки товаров и делает ставку на развитие Транскаспийского международного транспортного маршрута (ТКТМ).

Досым Сатпаев
30 лет в лодке независимости: к чему мы приплыли?

В этом году будет 30 лет, как Казахстан отправился в одиночное плавание в роли независимого государства. Но в современном глобализированном мире по-настоящему независимых государств практически не осталось.

Досым Сатпаев
Досым Сатпаев: Казахстан проигрывает битву за мозги

Недавно министр образования и науки РК Асхат Аймагамбетов заявил, что планируется увеличить финансирование науки к 2025 году до 1% от ВВП. Много это или мало? Все познается в сравнении

Пьотр Кульпа
Странам Евразийского экономического союза остались считанные дни, чтобы выйти из войны против Украины

В то время, когда политики США и ЕС заняты согласованием очередных волн санкций, российское правительство упорно работает над заменой западного импорта товарами, произведенными в Китае и других странах

Наши эксперты